В просьбе на первый взгляд не было ничего криминального. Маргарет и сама хотела, чтобы десантницы были молодые, спортивные, не старше тридцати. Странно было, что ее об этом просят не в рабочее время по видеофону, а в обстановке строжайшей конспирации. Да еще запугав предварительно грядущим вымиранием мужчин.

— Но вы, надеюсь, все понимаете, что хронодесантницы не имеют права ничего вывозить из экспедиций? — и, видя в двенадцати парах глаз непонимание, Маргарет уточнила: — Я имею в виду мужчин…

Тут заговорщицы буйно расхохотались, сверкая изумительной белизны зубами.

— То, что привезут наши девочки, не заметит ни один контроль! — торжествующе сказала Диана. — Досмотр бесполезен! И в двенадцатом веке недостачу этого добра тоже никто не заметит. Ясно?

— Нет, не ясно! — сварливо отвечала Маргарет. Намеки были какого-то фривольного свойства, судя по веселым физиономиям заговорщиц.

— Ну так я объясню совсем примитивно, — вздохнула Диана. — Девочки, тише! Если наши мужчины не могут дать нам здоровых детей, то их, возможно, дадут другие мужчины — те, которые в двенадцатом веке.

Маргарет вскочила и всплеснула руками.

— Нигде, ни в каких документах, ни в каких кодексах, ни в каких уложениях, ни в каких правилах, таможенных, карантинных или любых других, ни слова не говорится о незаконном провозе и конфискации именно такого груза. А в уставе и служебных инструкциях твоего института — тем более.

— Это какая-то идиотская авантюра! — воскликнула Маргарет.

— Ничего подобного, — тут со стула встала невысокая худощавая женщина с такими умными и строгими глазами, что Маргарет немедленно стало стыдно.

— Я — Джулия Форест, юрист.

Эти глаза не раз смотрели на Маргарет с экранов видео. Джулия была такой крупной специалисткой по международному праву, что ее наперебой звали во все комиссии по заковыристым вопросам.